С первых дней июля, когда немецкие моторизованные части после быстрого перехода приблизились к значительному советскому городу Воронежу, это название города стало эмблемой, как для фронта, так и для Родины, особенно ожесточенных боев. Для офицеров, унтер-офицеров и рядовых, которые участвовали в боях при взятии Воронежа, в большом оборонительном бою в северо-западной части или многочисленных боях на северной окраине, в университетском квартале, у больницы, на берегу реки Воронеж и на юго-востоке города, навсегда останутся в памяти бои за Воронеж.
Сравнительно большое количество железных крестов, которыми фюрер наградил защитников этого участка фронта, большое количество уничтоженных вражеских танков и других, уничтоженных или завоеванных военных материалов, бесконечная колонна пленных и списки павших большевиков говорят выразительным языком.
В этих боях погиб не один немецкий товарищ. Кресты немецких могил стоят повсюду, где требовались жертвы, посреди разрушенного города, между сгоревшими фасадами домов и баррикадами, перед фабриками, в железных насаждениях, на улицах и на берегу Дона. И многие немецкие солдаты вернулись из этих боев ранеными. Им всем это сообщение должно явиться памятником: погибшим и раненым товарищам, которые здесь храбро боролись, и тем, которые теперь изо дня в день защищают город под обстрелом артиллерии, минометов, под бомбежкой, от большевиков, которые все снова и снова бросают новые силы в уничтожающий огонь немецкой защиты.
Каждый немецкий солдат этого участка фронта понимал, почему эти позиции должны были удерживаться. Здесь находился клин фронта, который должен был сдерживать необузданные операции на Кавказ и Сталинград... Большевики твердо решили прорвать этот участок фронта и взять обратно город, или, отрезав его с северо-запада и юго-востока, или же путем наступления на северную окраину города или западный берег реки Воронеж. Когда все попытки потерпели неудачу, Сталин издал особый однодневный приказ всем командирам, комиссарам и воинским частям Воронежского фронта. Но этот приказ, который имел большое политическое значение для Советского Союза, не мог поколебать немецкую защиту.
Беспрерывно двигался транспорт со всех направлений в тыл большевистских войск, и когда отбивалась атака, снова бросались новые свежие силы большевиков на заранее подготовленные позиции. Насколько желание превосходило собственные силы, показывала пропаганда большевиков, которая сдачу Воронежа подала под видом "бои западнее Воронежа".
Мировая пресса, в основном в тех странах, которые считали борьбу на востоке спасением от нападения немцев на Англию, с некоторого времени стали скептически относиться к военным сообщениям из Москвы. Это относилось также к информации о Воронеже. Воронеж, несмотря на неточные сведения большевиков, оставался в немецких руках.
Краткие сообщения о первых боях гласят следующее: 2 июля были разбиты после трехдневных боев вражеские силы вокруг Горшечной и южнее этого пункта. Таким образом, открылась возможность для дальнейшего прорыва наших танков в направлении Воронежа. Враг всюду ожесточенно сопротивлялся: Горшечная была взята только после упорных боев за каждый дом и рукопашных боев.
3 июля немецкие танки приблизились к Дону на 20 км, другие части стояли под Землянском или участвовали в боях против наступления на северном направлении.
Утром 4 июля немецкие танки перешли Дон юго-западнее Воронежа и образовали в трех местах клинья на восточном берегу. Гремячье и Устье были взяты. В течение этого дня немецкие танки приблизились на 3 км к южной окраине города.
5 июля враг старался упорным сопротивлением и привлечением свежих частей удерживать город. Тем временем наши клинья всюду имели возможность расширяться. 6 июля Воронеж был очищен от врага, примерно 200 000 жителей последовали за ним насильно или добровольно. Северные и западные окраины города были заняты в этот же день при ослабевающем сопротивлении большевиков. На следующий день была взята также и другая часть города западнее реки Воронеж. Разрозненные вражеские силы, которые не были охвачены приказом об очистке города, образовали еще три гнезда сопротивления, которые впоследствии были выбиты. С 8 июля Воронеж находится в немецких руках.
Потеря Воронежа Советским правительством переживалась очень болезненно. Как и Орел и Курск, Воронеж был центром области того же наименования в Советском Союзе. Внутреннее политическое значение соответствовало значению немецкого областного города. В Воронеже до занятия его числилось 400 000 жителей. Сообразно его значению, большевики окружили город укреплениями вроде крепости, с которыми приходилось считаться. В самом городе были расположены два казарменных квартала для саперов, кавалерских частей и связистов. Советская авиация располагала помимо гражданского аэродрома еще тремя военными аэродромами, расположенными звездообразно на периферии района. Кроме казарм для авиачастей имелась школа для парашютистов, которую можно было узнать по вышке для прыжков.
Что представлял собой Воронеж для советской обороны, видно из обзора наиболее важных оборонных заводов: на целом ряде фабрик и заводов серийно выпускались двух- и четырехмоторные бомбардировщики и истребители, моторы для самолетов, легкие танки, военное снаряжение всякого рода, полевые кухни, полевые пекарни, химические вещества, радиоаппараты, радиоприемники и другое оборонное снаряжение. Оборонные заводы, расположенные на левом берегу реки в предместье города Монастырщенка, остающемся еще в руках большевиков, были доступны артиллерийскому обстрелу, а также воздушным налетам, и тем самым могли считаться уничтоженными.
Воронеж имел большое хозяйственное значение для гражданского населения. На заводе им. Коминтерна с его литейными цехами было занято несколько тысяч рабочих. На заводе "Электросигнал" работало 15000 рабочих. Здесь, между прочим, ремонтировались тракторы. Такое же количество рабочих было занято на паровозоремонтном заводе им. Дзержинского, пропускная способность которого была 100 - 120 паровозов. На уже упомянутых авиационных заводах работало 40000 рабочих. Кроме того, имелись еще другие машиностроительные, металлообрабатывающие, цементные и химические заводы. Так как Воронеж расположен на восточной окраине очень плодородной черноземной зоны, то здесь были сконцентрированы самые разнообразные фабрики, склады для переработки и приема сельскохозяйственной продукции: большие молочные мельницы, хлебные заводы, различные жировые и мясные комбинаты, мыльные заводы и большая бойня. Воронеж также выполнял свое задание в области изготовления готового платья, трикотажных и кожаных изделий. Расположенный в Монастырщенке, но уже давно разрушенный завод синтетического каучука СК-2, одно из наиболее значительных сооружений подобного рода в Советском Союзе, согласно советской пропаганде считался до этой войны блестящим образцом, созданным Советским Союзом.
Начиная со дня занятия Воронежа немецкими частями, большевики под влиянием сталинского приказа, старались взять Воронеж обратно. Было только несколько дней, когда части, занятые защитой Воронежа, а также расположенные на северо-западной главной боевой позиции по эту сторону Дона, не подвергались вражеским атакам... Одна атака сменяла другую, несмотря на бессмысленные потери, которыми оканчивались все эти атаки. Немецкие военные известия сообщали, что при защите Воронежа было уничтожено 751 советских танков. Это количество между тем возросло. Только на так называемом танковом поле, в северо-западной части города можно было видеть 150 подбитых танков. Картина, которую никто не забудет, кто ее когда-либо видел. Картина, которая больше слов говорит о героической оборонительной борьбе проводимой в районе Воронежа. Мы знаем о их трудной службе. Они еле находят время для сна, так как днем город бесцельно и беспланово подвергался обстрелу советскими батареями и гранатометами, а с наступлением сумерок подвергается налетам тяжелых бомбардировщиков и шестимоторных "М. Горький", огромных реконструированных пассажирских самолетов. Никто не знает, когда следующая граната или бомба попадет в убежище, сооруженное среди развалин. Но каждый глубоко чувствует, что как раз, здесь он должен безоговорочно выполнить свой высокий долг солдата.
ПРОГУЛКА ПО РАЗВАЛИНАМ
Если сейчас войти в город с юга, по песчаной проезжей дороге, можно встретить пехотинцев, которые сменяют товарищей на юго-восточной окраине, топографистов, подносчиков пищи с их бидонами, колонны грузовиков и крестьянских подвод, находящихся на службе снабжения и обеспечивающих передовые части всем необходимым для защиты. Во многих местах лежат подстреленные и сожженные танки, их дула еще торчат в том направлении, куда был дан последний выстрел. Тут и там улицы перегорожены противотанковыми заграждениями, повсюду немецкое наступление прорвало в них бреши, которые достаточно широки, чтобы не затруднять уличное движение на сегодня. Трамваи остановились там, где они были покинуты во время бегства, и ветер гуляет сквозь разбитые окна. С телеграфных столбов висят спутанные клубком провода, между прочим, типичный отличительный признак восточных городов. Всюду лежат дохлые лошади, над ними целый рой жадных мух. Специфический запах трупов преследует на всем пути, но постепенно нос и глаза привыкают и к этим симптомам города-привидения.
В жаркий период особенно сильно мучили мухи. Привлеченные большим количеством трупов, они размножились в невероятном количестве, не поддающемся никакому подсчету. Кроме того, кружатся птицы поля битвы - тысячи галок кричат и молниеносно устремляются туда, где они замечают для себя добычу - ужасающий урожай смерти.
Красная площадь. Мы начинаем свой обход с Красной площади. Ее ограничивает высокое, роскошное здание облисполкома, передний фасад которого характерен своими широкими окнами. На фасаде развеваются длинными рядами выцветшие красные флажки. Кому они мешают? Они как раз подходят к этой картине. Еще недавно здесь стоял темный, колоссального размера памятник Ленину, который многообещающе указывал на развалины. Теперь он взорван, и "пророчествующая" рука лежит отбитая рядом с обломками туловища. Конец одной иллюзии: граждане, живущие в остальных низких жалких домиках, напрасно кидали взоры на роскошный облисполком и на мрачного бронзового гражданина. Они оставались в плену бедности, голода и рабства.
С восточной стороны Красная площадь граничит с подобием народного парка, в котором большевики выставили остатки разбитого немецкого истребителя, чтобы скрасить этим свои поражения. Теперь здесь находится кладбище одного немецкого полка. Тихое, спокойное место, где героические защитники города нашли свой последний покой.
Мы опять на проспекте Революции, главной улице с ее учреждениями, царским кафе и наемными казармами. Одиноко висит над асфальтом уличный фонарь. Дальше находится целое семейство подстреленных советских танков. Они сделали еще одну попытку прорваться, но наши охотники за танками встретили их огнем, последний не успел затормозить и наехал на корму предыдущего. Если проехать в северном направлении, то на правой стороне от виадука, перекинутого через железнодорожные пути главного вокзала, находится тюрьма. Она стоит посредине города, только в нескольких шагах от главной улицы в соответствии с принципами правительства. Строение с бомбоустойчивыми стенами, с мрачной лестничной клеткой, темными коридорами и камерами. Одно крыло этого негостеприимного создания было взорвано большевиками в день отступления. Под развалинами, судя по запаху, должна быть целая груда трупов. Очевидно, это были арестованные, которых НКВД (ГПУ) не хотело оставить немецким частям. Мы поехали к восточной окраине города, к западному берегу реки Воронеж, прежде чем посетить немецкие позиции на северной окраине. Отсюда имеется хороший вид на находящееся в руках большевиков предместье Монастырщенка и лежащие за ним поля. В старом городе, на западном берегу реки расположены более или менее разрушенные церкви. В большинстве из них советские правители устроили большие архивы, в одной церкви был устроен антирелигиозный музей. В нем большевики старались доказать, что человек не относится к высшим существам и поэтому ему вообще нечего верить в Бога. Сбор всякой всячины - доисторические картины, средневековая, египетская пластика и гипсовые выродки - болезненных еврейских мозгов, ценные распятия, иконы, облачения священников, большевистские агитационные плакаты и картины с изображением святых Московского Олимпа. Через несколько дней после этого осмотра гранаты вражеской артиллерии разрушили и это поучительное место.
ПРЕДПРИЯТИЕ «БОЛЬНИЦА».
Восточнее проспекта Революции, как уже упоминалось выше, после занятия города образовалось несколько пунктов сопротивления, которые могли быть взяты только после жестоких боев. Здесь, на возвышенности у северо-восточной окраины города, западнее ж.д. линии на Москву, под защитой заброшенного парка и болота расположена большая больница - не следует ее путать с больницей расположенной на проспекте Революции. Здесь же находится так называемый стадион, не имеющий ничего общего с подобного рода местами в Западной Европе.
Из больницы большевики могли хорошо наблюдать за большей частью города, занятой войсками, отсюда они пробовали массированными наступлениями решить участь города. Однажды наша пехота в жестоком бою взяла стадион. Отсюда большевики отступили в парк. Больница превратилась в крепость. Поле, на которое вышла наша пехота, обстреливалось оттуда ураганным огнем из орудий, гранатометов и пулеметов. Положение становилось критическим, казалось, что наступление сорвется. Тогда немецкая ударная часть зашла в тыл больницы. Поддерживаемый огнеметом, целый батальон велосипедистов заехал неожиданно с фланга большевиков. Товарищи по ту сторону больницы неожиданно увидели длинные шипящие змеи огнеметов, услышали дикие звуки выстрелов и поняли, что теперь их час настал: в наступление на больницу.
Каждый этаж, каждая комната завоевывалась в жестоком рукопашном бою, лопатой также пришлось немало поработать. Но какую картину увидели наши товарищи, когда бой был закончен! Больница, выдержавшая в течение шести часов жесточайший бой, была переполнена пациентами, из которых некоторые только на днях перенесли операции, женщинами и детьми, тяжелобольными и беспомощными, койки которых большевики придвинули к окнам для улавливания пуль и для собственного прикрытия. Картина настолько бесчеловечная и жуткая, что забыть ее невозможно. Это такая же извращенность, которая заставляет сбрасывать каждую ночь тысячи бомб на больницы, церкви и жилые дома в Западной Германии. Проклятие для всего человечества, за уничтожение которого мы все принялись.
Казалось, что бой заканчивался. При обходе больницы выяснилось, что и мужское отделение было занято. Это не вызвало никакого удивления, так как все остальные комнаты были полностью заняты. Не успели еще немецкие солдаты закрыть двери этих комнат, как эти удивленные "больные" превратились в "героев" Советской Армии, которые не могли достаточно быстро убежать и в испуге легли в кровати, а теперь стреляли из своих пистолетов и винтовок в немецких солдат. В несколько минут эта низость была уничтожена так, как она этого заслуживала. Самое основное было осуществлено. Последние пункты сопротивления были взяты, и город можно было теперь защищать с полным сознанием, что с тыла не грозят никакие неожиданности.
В своей бесцельной злобе они беспрерывно обстреливали город из всех орудий, невзирая на оставшиеся 200000 жителей, подобно тому, как в больнице они использовали койки оперированных в качестве баррикад. Количество беспомощных, которые пали жертвами этого массового убийства и были похоронены под развалинами своих домов, исчисляется тысячами. Жизнь в городе все усложнялась. Вопрос со снабжением населения питанием стал проблемой. И неудивительно, что в среде трудно контролируемой массы жителей нашлись большевистские фанатики, которые достали себе оружие и патроны и организовали банду, правда, небольшую. С ними быстро покончили. Все эти фанаты послужили причиной эвакуации населения. Весь город, улица за улицей, дом за домом, прочесывались. Большинство жителей свободно вздохнули, когда они получили возможность покинуть этот ад, ведь они влачили жалкое существование среди развалин, они потеряли все свое имущество и могли жить только за счет награбленного из домов спешно бежавших с большевиками жителей. Но имелись и такие, которые сопротивлялись, в надежде, что большевики через несколько недель вернутся обратно - здесь пришлось помочь.
Это был блестящий пример немецкой организованности и точности - в определьный срок произвести полностью эвакуацию.
Никто не забудет колонны несчастных, которые в те дни пешком покидали город в южном направлении. Только немногих военнообязанных мужчин можно было видеть: среди них в основном были дети, женщины, старики, старухи, больные, инвалиды. Они шли с утра до вечера, по обе стороны пыльной дороги, по направлению к Дону. И все они были тяжело нагружены остатками своего имущества, извлеченного из-под развалин или же награбленным. Многие спешно построили себе тележки. К шатуну они прикрепили поперечную перекладину, на которую напирали своими телами - волы в ярме. Они должны были напрягать все силы, так как узкие непрочные колеса глубоко врезались в песок. Как часто немецкие солдаты помогали им, когда они изнемогали. В своем добродушии немецкий солдат думал: подобное могло бы случиться и с моей семьей. И он проклинал виновников этой войны. Трудно поверить, с каким равнодушием эти люди переносили свое несчастье, как они на пути в неизвестность еще могли шутить, или, пошатываясь, подносить к губам бутылку водки. Одна мать потеряла своего ребенка, она в отчаянии звала его по имени. Она его больше не нашла...
Мы сопровождали еще некоторое время эвакуированных и наблюдали, как они организованно распределялись по городам и селам в тылу. После этого мы вернулись обратно в Воронеж. С тех пор на улицах царит жуткое затишье. Только в местах расположения полков и батальонов царит жизнь, приходят посыльные, звонят телефоны, слышатся приказы, краткие донесения, а из убежищ раздается иногда многоголосое пение, гармония или радиоприемники сбежавшего комиссара. Офицеры и солдаты, которым пришлось расположиться здесь, по возможности создали себе условия для жизни. Со всех частей города они собрали себе мебель, ковры и посуду и украсили свои убежища цветами и картинами, чтобы чем-нибудь по возможности окрасить безрадостную окружающую их обстановку. Они только несколько часов находятся в этих квартирах: они должны сменить своих товарищей, которые находятся в окопах на окраинах города и зорко следят за вражескими позициями или же подвергаются более или менее частым атакам врага.
Одновременно с охотниками за танками и артиллерией пехота играла важнейшую роль в Воронеже. В то время как вначале город защищался дивизией из Силезии, в дальнейшем сюда подошли баварцы и другие соединения. Об их боях, с бесчисленными примерами личной храбрости и выполнения долга, расскажет в дальнейшем история этих полков.
Мы смотрели на поле битвы, на северной окраине Воронежа. Один фельдфебель наблюдал в бинокль. Ни одно движение врага от него не ускользает. Он поднимает глаза лишь тогда, когда замечает, что кто-то стоит рядом с ним, и тогда объясняет: "Наши собственные позиции находятся впереди. Широкая проселочная дорога с севера на юг является продолжением проспекта Революции. Так вы ясно видите количество подстреленных танков. Большинство из них большевики опять утащили к себе, они или собирают из пяти-шести танков один танк, или же закапывают подбитые танки в землю в качестве убежищ. Вправо от улицы группа домов - это больница и стадион. Поле с подбитыми танками нужно лучше осмотреть: короткий переезд за нашими передовыми позициями. Дорога изрыта многочисленными ямами от попаданий снарядов. Противотанковые заграждения, несколько прыжков по полю - и вот танки непосредственно перед нами. На ближайшей небольшой возвышенности лежат большевики и, возможно, смотрят сейчас сюда. Они не стреляют, и поэтому можно спокойно осматривать поле, на котором они предпринимали большинство своих танковых атак. Отсюда они надеются прорваться во фланг к немцам. Но никогда они не проникали дальше, чем до сих пор. И здесь они остаются лежать".
Понятно, что здесь немецкая защита имела лучшие артиллерийские части, лучшие зенитки и лучших охотников за танками. Это их заслуга, что многочисленные танковые атаки разбивались огнем наших орудий и что количество подбитых танков было так велико. Мы разговаривали с обер-лейтенантом Гоффманом одной артиллерийской части, которая подстрелила под Воронежем более 100 танков. Фюрер наградил храброго обер-лейтенанта железным крестом. Одной немецкой зенитной батареей, которая была использована в качестве наземной, удалось в два дня сбить 40 танков, из которых 30 было сбито за 11 минут. И теперь это не редкость, когда наши охотники за танками подстреливают танк почти с каждым выстрелом. Только немногие из наступавших танков могли отступить, и отступившие были сильно повреждены. Однако ничего не могло остановить большевиков от танковых атак, в некоторые дни атаки следовали одна за другой. За танками обычно шла стеной советская пехота. Командиры и комиссары гнали ее прямо на огонь наших пулеметов и противотанковых орудий. Здесь можно предполагать стремление к массовому самоубийству, если бы это не являлось выполнением бесчеловечных приказов Сталина и его генералов.
Бывали дни, когда наша пехота отражала до 36 атак, после которых широкое поле битвы было усеяно убитыми и ранеными большевиками.
Что выполнила наша пехота в боях за Воронеж, не может понять посторонний человек.
По военным соображениям нет возможности назвать здесь все отличившиеся в этих оборонительных боях корпуса, дивизии и полки. Это будет впоследствии дополнено, когда наступит более подходящий момент. Сейчас дается краткая выдержка наиболее значительных оборонительных боев. Так как после всех атак основные позиции всегда удерживались или вновь восстанавливались, то об этом не считается необходимым каждый раз упоминать. Мы ограничиваемся приведением списка советских атак и значительных вражеских потерь.
12/VII - атака крупными танковыми соединениями на северный участок клина. При этом было уничтожено 40 вражеских танков.
13/VII - количество уничтоженных на северном участке клина танков возросло до 62. При окружении вражеской группировки северо-западнее Воронежа был уничтожен 71 танк.
15/VII - сильные атаки на северном участке города.
16/VII - упорные атаки на северном фронте города и северо-западнее Воронежа.
17/VII - атака на восточном фронте города.
19/VII - массированные пехотные атаки на северном фланге города. Уничтожено 36 вражеских танков.
20/VII - атака на северную окраину города. Уничтожено 14 вражеских танков.
21/VII - сильные атаки северо-западнее Воронежа.
22/VII - наши оборонительные бои северо-западнее Воронежа продолжаются. Враг намеревается атаковать клин с тыла.
23/VII - сильные атаки северо-западнее Воронежа.
24/VII - продолжительные оборонительные бои. Атаки на северной окраине Воронежа. Уничтожено 62 танка. Попытки врага перейти Дон во многих местах. Центр тяжести боев - север и северо-запад.
26/VII - атаки на северном участке города.
27/VII - этой ночью было сброшено 500 бомб на донские мосты.
6/VIII - атака на западный берег реки Воронеж и северо-западнее города.
7/VIII - упорные оборонительные бои на реке Воронеж.
8/VIII - атака северо-западнее города, на северном фронте Воронежа и на Дону.
12/VIII - массированная атака с сильнейшей поддержкой артиллерией и авиацией на клин и основные позиции, тянущиеся на северо-запад. Уничтожено 234 вражеских танка.
13/VIII - продолжительные бои в направлении клина.
14/VIII - сильные атаки северо-западнее Воронежа и на реке Воронеж.
15/VIII - сильные атаки на северной окраине Воронежа и на реке Воронеж.
16/VIII - атаки на реке Воронеж.
18/VIII - окончание большого оборонительного боя северо-западнее Воронежа. С 11 по 17 июля уничтожен 501 вражеский танк.
В этом описании приведены только наиболее значительные вражеские атаки до 18/VIII. Имеются дивизии, которые ежедневно выдерживали до 40 атак, которые все время находились в оборонительных боях
Большевики теперь поняли, что помимо желания немецкого командования они не могут взять обратно развалины Воронежа. Город как таковой не представляет собой в настоящий момент никакой ценности, нужны будут десятки лет, чтобы его вновь отстроить и начать новую жизнь, но Воронеж необходимо было взять, чтобы лишить противника важного центра для военной подготовки. Большевики сделали все, что могли, чтобы уничтожить самим город. Этим самым они лишили всякого смысла свои постоянные атаки и попытки прорыва. Напротив, немецкие солдаты защищают город в полном сознании этой необходимости.
Очерк «Offensive und Abwehr un Woronesh». Густав Штебе. Пер. с нем.