На главнуюО проекте

Очерк «Offensive und Abwehr un Woronesh» немецкого военного корреспондента Густава Штебе

ШТУРМ И ОБОРОНА ВОРОНЕЖА.

С первых дней июля, когда немецкие моторизованные части после стремительного наступления приблизились к крупному советскому городу Воронежу, название этого города стало для фронта и Родины олицетворением особенно ожесточенных сражений. У офицеров, унтер-офицеров и рядовых, которые пережили захват города и участвовали в больших оборонительных боях на северо-западе или в многочисленных отдельных схватках на северной окраине, на направлении северо — юг, в районе университета, у больницы, на берегу реки Воронеж, битва за Воронеж навсегда останется ярким воспоминанием.

Большое число «Железных крестов», которыми фюрер наградил защитников этого участка фронта, большое число уничтоженных в этой битве вражеских танков и других видов уничтоженной или поврежденной техники, бесконечные поезда с пленными и списки потерь побежденных большевиков говорят убедительным языком. В этой битве потеряли жизнь и многие немецкие товарищи. Кресты немецких солдатских могил стоят везде, где солдатский долг потребовал последней и величайшей жертвы: посреди разрушенного города, между сгоревшими фасадами и баррикадами, перед заводами, в скверах и на улицах, и на берегах Дона. Многие немецкие солдаты вернулись из этой битвы ранеными. Всем эта корреспонденция (сообщение) будет памятником: павшим и раненым товарищам, и тем, кто здесь храбро сражался, и тем, кто изо дня в день под обстрелом вражеской артиллерии, под гранатами и налетами авиации защищали город и его рубежи, на которые снова и снова наступали большевики под угрожающим огнем немецкой обороны.

НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО ГОРОД ОТДАН НЕ БУДЕТ.

Каждый немецкий солдат, который здесь упомянут, понял, почему необходимо удержать именно эти позиции. Здесь был узловой пункт и оплот фронта, который должен прикрывать стремительные наступательные операции против Кавказа и Сталинграда. Все средства, сосредоточенные противником для сохранения этого прикрывающего фронта, не помогли ему в битве на южном направлении. Фактически Советы стойко держались за идею прорыва в этом месте. Они пытались в качестве важнейшей предпосылки отвоевать город либо путем блокады с северо-запада и юго-востока, либо путем наступления на северной окраине города или западном берегу реки Воронеж.

Когда все эти попытки потерпели неудачу, Сталин издал специальный приказ командирам, комиссарам и войскам созданного большевиками Воронежского фронта. Но даже этот приказ, который возводил возвращение города в вопрос высокополитического престижа Советского Союза, не мог поколебать немецкий фронт обороны.

Во всех направлениях в тылу большевистских позиций непрерывно шли транспорты, и, когда началось наступление, новые отдохнувшие части противника занимали заблаговременно подготовленные позиции. То, каким сильным было желание переоценить собственные силы, показывает советская пропаганда, которая описывала немецкое специальное сообщение о захвате Воронежа в течение целых недель, как «бои западнее Воронежа». Но мировая пресса, особенно газеты в тех странах, которые от войны на востоке ожидали спасения от немецкого наступления на Англию, уже давно с большим недоверием относились к военным сообщениям из Москвы. Эта предосторожность была проявлена и в отношении лжи о Воронеже. Воронеж остался, несмотря на все лживые большевистские сообщения, в немецких руках.

КАК БЫЛ ЗАНЯТ ВОРОНЕЖ.

Сокращенная хроника первых сражений дает следующую картину: 2-го июля после трехдневных ожесточенных боев были разбиты войска противника у села Горшечное и к югу от него. Благодаря этому был открыт путь для дальнейшего прорыва наших танков на Воронеж. Противник оказывал везде упорное сопротивление. Горшечное было взято только после битвы за каждый дом. 3-го июля немецкие танковые части приблизились к Дону и были в 20 км от него, другие соединения стояли под Землянском или вели бои в северном направлении. Утром 4- го июля наши танки переправились через Дон к юго-востоку от Воронежа и в трех местах создали плацдарм на восточном берегу. Были взяты Гремячье и Устье. В течение трех дней наши войска подошли к Воронежу с юга и находились в 3 км т него. 5-го июля противник был захвачен врасплох, он стремился удержать город только благодаря упорному сопротивлению и подтягиванию свежих войск. Тем временем оказалось возможным расширить наши плацдармы. 6-го июля Воронеж был оставлен противником, около 200 тысяч жителей последовали за ним, либо были увезены в принудительном порядке, либо по собственному желанию. Северная и западная окраины города были заняты в эти дни после того, как сопротивление было сломлено. В следующие дни был занят другой район города, к западу от реки Воронеж. Разобщенные части противника, которые в этом районе не получили приказа об отступлении, построили еще три маленьких плацдарма, откуда они были выбиты позднее. С 8 июля город Воронеж был в немецких руках.

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ ЦЕНТР.

Ущерб, нанесенный этому городу при советском режиме, велик и горестен. Как Орел и Курск, Воронеж был главным городом одной из так называемых областей России (РСФСР), входящих в состав СССР. Внутриполитическое значение этого приблизительно соответствует главному городу округа в Германии. До захвата в Воронеже было около 400 тысяч жителей. Значение города, придававшееся ему большевиками, выражалось в упорной борьбе, недооценивать которую нельзя. В самом городе имелось два больших казарменных района для саперов, связистов и кавалерийских частей. Советская авиация имела в своем распоряжении, кроме аэродрома для гражданского воздушного сообщения, три военных аэродрома, расположенных звездообразно на периферии города. Кроме казарм авиационных частей, имелась специальная парашютно-десантная школа, которую еще недавно можно было узнать по вышке для прыжков.

Можно понять значение Воронежа в советской военной промышленности, познакомившись с важнейшими военными заводами: они серийно выпускали двух- или четырехмоторные тяжелые бомбардировщики и одноместные истребители, авиационные двигатели, легкие танки, боеприпасы всех видов, полевые кухни, полевые пекарни, химическое оружие, аппараты дальней связи, радиоприемники, передатчики и другую военную продукцию. Но военные заводы, находившиеся к востоку от реки Воронеж и оставшиеся в советских руках в пригороде Монастырщинке, можно было считать уничтоженными в результате обстрела немецкой артиллерии и налетов нашей авиации.

ТАК ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО.

Сектор гражданской промышленности города Воронежа тоже имел большое значение для большевиков. На машиностроительном заводе «Коминтерн» с его железосталеплавильными цехами, домнами и бессеме- рами, было занято много тысяч рабочих. На заводе «Электросигнал» было 15 тысяч рабочих. Здесь, между прочим, выпускали тракторы. Много рабочих было на вагоноремонтном заводе имени Дзержинского, где за месяц ремонтировали 100—120 паровозов. На уже упоминавшемся авиацион ном заводе было 40 тысяч рабочих. Здесь же следует упомянуть небольшие предприятия — машиностроительные, цементные и химические.

Так как Воронеж находился на восточной окраине весьма плодородной Черноземной области, здесь сосредоточены различные фабрики, силосные башни и склады для переработки, предприятия, выпускающие сельскохозяйственную продукцию: большие молокозаводы, различные жиро- и мясокомбинаты, мыловаренные фабрики и большая скотобойня. Имеются также кондитерские, трикотажные и обувные фабрики, находящиеся в Монастырщинке. Недавно разрушенный завод синтетического каучука «СК-2», один из крупнейших заводов такого рода в Советском Союзе, служил перед войной ходячим примером для советской пропаганды. Все эти заводы лежат сегодня в руинах...

КЛАДБИЩЕ ТАНКОВ.

С того дня, как Воронеж был захвачен немецкими войсками, большевики, подбадриваемые уже упоминавшимся приказом Сталина, стремились вернуть город. В течение нескольких дней после захвата Воронежа на этой стороне реки Дон, расположенные к северо-западу от основной линии боев немецкие части должны были отбивать нападения противника. В долгие зимние месяцы в ходе своих атак большевики несли безумные потери в людях и технике. В немецких официальных сообщениях говорилось, что при обороне Воронежа был уничтожен 751 советский танк. Это число теперь значительно возросло. Только на так называемом танковом поле на северо-западе города можно насчитать в течение нескольких недель 150 расстрелянных танков в одном месте. Картина, которую никто не забудет, если хоть раз увидел. Картина, больше слов говорящая о героической борьбе наших товарищей в районе Воронежа. Мы знаем их отважную самоотверженную службу. Они едва могли поспать несколько часов. Днем город без цели и плана обстреливался советскими батареями и минометами, от зари до зари тяжелые советские бомбардировщики и шести-моторные самолеты «Максим Горький», так назывались огромные пассажирские самолеты, засыпали город бомбами разной величины. Никто не знал, когда следующая мина или бомба упадет на сооружения между руинами, места для расквартирования. Но каждый глубоко чувствовал высокий солдатский долг, который он здесь должен, безусловно, выполнять.

ХРОНИКА, ГОВОРЯЩАЯ САМА ЗА СЕБЯ.

По военным соображениям невозможно указать точно особо отличившиеся в этих военных действиях корпуса, дивизии, полки. Это еще будет когда-нибудь восстановлено, когда этот исторический период будет рассматриваться соответствующим образом. Сегодня можно привести краткое изложение важнейших эпизодов оборонительных боев. Так как после атак снова и снова удерживалась или восстанавливалась передняя линия (край обороны), то следует особо упомянуть перечисленные ниже героические подвиги. Мы ограничимся опубликованием советских атак и достойных внимания потерь противника.

  • 12 июля — Атака мощными танковыми силами с севера плацдарма. Здесь уничтожено 40 танков.
  • 13 июля — Число уничтоженных танков возросло. При охвате соединения противника на северо-западе Воронежа уничтожено 62 танка. При охвате соединения противника на юго-западе Воронежа уничтожен еще 71 танк.
  • 15 июля — Мощная атака на севере города.
  • 16 июля — Затяжная атака на северном фронте города и в северо-западной части Воронежа.
  • 17 июля — Атака на восточном фронте города.
  • 19 июля — Массированное наступление пехоты на северной окраине города. Уничтожение 36 танков противника.
  • 20 июля — Атака на северном краю города. Уничтожено 14 танков противника.
  • 21 июля — Мощная атака в северо-западной части Воронежа.
  • 22 июля — Мы продолжаем оборонительные бои. Атака на северной окраине Воронежа. Уничтожено 62 танка противника. Противник пытался пересечь Дон в нескольких местах. Тяжелые бои на севере и северо-западе.
  • 26 июля — Атака в северной части Воронежа.
  • 27 июля — В эту ночь на мосты через Дон упало 500 бомб.
  • 6 августа — Атака на западном берегу реки Воронеж в северо-западной части города.
  • 7 августа — Затяжные оборонительные бои на реке Воронеж.
  • 8 августа — Атака в северо-западной части города, на северном фронте Воронежа и Дону.
  • 10 августа — Атака на северном фронте Воронежа, ожесточенные рукопашные схватки.
  • 12 августа — Массированное наступление с мощной поддержкой артиллерии и авиации на плацдарм и идущую в северо-западном направлении оборону. Уничтожено 234 танка противника.
  • 13 августа — Упорное наступление на плацдарм.
  • 14 августа — Мощная атака в северо-западной части Воронежа и на реке Воронеж.
  • 15 августа — Мощная атака на северной окраине Воронежа и на реке Воронеж.
  • 16 августа — Атака на реке Воронеж.
  • 18 августа — Окончание оборонительных боев на северо-западе Воронежа. С 11 по 17 июля уничтожен 501 танк противника.

Выше перечислены только важнейшие наступления по 18 августа. Есть дивизии, отбившие за день 40 атак, которые вели ежедневные оборонительные бои.

ПОД ПОСТОЯННЫМ ОБСТРЕЛОМ.

До момента опубликования настоящего документа большевики, вследствие длительного обстрела и еженощных налетов авиации, превратили город Воронеж в неописуемую груду развалин. Когда в первых числах июля город был захвачен нашими войсками, противник имел намерение отбить Воронеж. При этом вследствие немецкого обстрела были повреждены здания и сооружения, которые могли использоваться советскими войсками для обороны, но большинство частных домов были невредимы, и потому город производил все еще впечатление порядка. Сегодня сквозь сгоревшие оконные проемы во всем городе зияет ужас бессмысленного уничтожения. И так как Советы ни в коей мере не считались с оставшимися в Воронеже и только через несколько недель эвакуированными жителями, то многочисленные женщины и дети, старики и больные лежали под развалинами, убитые армией «рабочих, крестьян и солдат». Армией, о которой советская пропаганда утверждала, что она сражается за земной рай для всех людей.

Конечно, при советском режиме в Воронеже были сооружены многочисленные новые здания, свидетельствовавшие об их «стиле» строительства и далеком от жизни «стиле» большевистского мышления. По фасадам церквей и старых домов видно, что при царизме этот город имел вид богатого крупного города. Так называемый Проспект Революции — широкая улица, проходящая по городу с севера на юг, окаймлена зданиями, построенными при царском и большевистском режимах, контрастирующих между собой. Дома, которые еще носят следы богатства столетий, и голые дома казарменного типа еврейской эпохи.

ПО РУИНАМ.

Когда сегодня едешь с юга по песчаным улицам города, встречаешь транспортер для пехотинцев, который наши товарищи потеряли на южной окраине, топографические группы, подносчиков пищи с их канистрами и колонны грузовых и ремонтных машин, которые находятся на службе обеспечения и снабжают передовые точки всем необходимым, в чем нуждается оборона. А так улицы пустые и вымершие. На многих лежат разбитые и сгоревшие танки, их орудия нацелены в самых разных направлениях, в которых были произведены последние выстрелы. Здесь и там танки загородили улицы, но везде немцами расчищенные участки врезаются в них, и они достаточно широки, чтобы не затруднять теперешнее движение. Трамваи так и остались стоять, где они были оставлены в последнем рейсе, ветер свистит в разбитых окнах.

С телеграфных столбов свисают в причудливых клубках провода — это типичный признак восточных городов. На улицах везде лежат мертвые лошади, на них кишат тучи жадных мух. Проникающий запах трупов вначале поражает, но потом глаза и нос привыкают к этому признаку призрачного города. Полчища мух были особенно невыносимы в жаркие недели. Привлеченные многочисленными трупами и мертвыми лошадьми, лежавшими под развалинами, они размножались в несчетных количествах. К тому же над полями сражений летали птицы, тысячи ворон, каркавших над руинами и кладбищами, они вновь и вновь устремлялись вниз, когда замечали жуткий урожай смерти.

КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ.

Начнем наш обход с Красной площади. На ней возвышалось роскошное здание городского Совета, передняя сторона которого характерна широкими окнами. На фасаде развевались, расположенные длинным рядом, красные выцветшие и разорванные на куски флажки. Кому они мешают? Они подходят к этой картине. До недавнего времени здесь еще стоял темный памятник Ленину больших размеров, который многообещающе указывает на лежащие вокруг руины. Он сейчас взорван, и «пророческая» рука лежит оторванная около металлических обломков. Конец иллюзии! Люди, которые жили в других, низеньких и маленьких домишках на Красной площади, тщетно взирали на роскошное здание горсовета и темную бронзовую фигуру этого человека. Они остались в самом низу своего жалкого существования, в голоде и рабстве.

Восточная сторона Красной площади ограничена чем-то вроде «народного парка», в котором Советы выставили обломки немецкого истребителя, чтобы как-то приукрасить свое положение. Сегодня здесь располагается кладбище героев немецких полков. Такое священное место, где нашли последнее успокоение мужественные защитники города. Мы снова выходили на «Проспект Революции» — эту широкую главную улицу, окаймленную разбомбленными административными зданиями, кафе времен царизма и жилыми домами казарменного типа. Светофор одиноко раскачивается над асфальтом. Вон там сгрудилась целая стая разбитых советских танков. Они еще раз пытались совершить прорыв, но огонь наших противотанковых орудий воспрепятствовал этому. Задние не могли затормозить и наехали на корму передних танков. Когда едешь по «Проспекту Революции» дальше к северу, то по правую руку перед мостом, через улицу, видишь ряды рельсов, идущих к главному вокзалу, тюрьму. Она находилась посреди города, выражая принцип режима, всего в нескольких шагах от главной улицы. Здание с толстыми для бомб стенами, мрачными лестничными клетками, темными коридорами и камерами. Одно крыло этого неприглядного здания было взорвано большевиками в дни эвакуации. Под руинами, как можно догадаться по смраду, лежит целая гора трупов. Зачастую было нежелательно, чтобы арестованные НКВД (ГПУ) попадали в руки немецких войск. Теперь мы едем — прежде чем мы посетили немецкие позиции на северной окраине — по восточной стороне города, к западному берегу реки Воронеж. Здесь можно посмотреть на находящийся в большевистских руках пригород Монастырщинка и пространство, лежащее за ним.

В старом городе, на западном берегу реки, находится много более или менее разрушенных церквей. В главной — советские отцы города устроили архив, в другой — «музей безбожников». В нем большевики стремились доказать, что человек — не высшее существо и поэтому не нуждается в вере в божество. Тут немало доисторических картин, средневековой египетской пластики и гипсовых порождений больной еврейской фантазии, ценных распятий, икон и священнических одежд, большевистских агитационных плакатов и картин святых столпов московского Олимпа. Через несколько дней после нашего посещения снаряды вражеской артиллерии обратили в руины и это большевистское сооружение.

ОПЕРАЦИЯ «БОЛЬНИЦА».

К востоку от проспекта Революции, как уже было упомянуто, после взятия города был создан узел сопротивления, который можно было захватить позднее, после ожесточенной рукопашной схватки. Здесь, на возвышенности на северной окраине города, к западу от железнодорожной станции на Москву, под прикрытием защищенного парка и болотистого участка находится большая больница, которую не следует смешивать с больницей, непосредственно находящейся перед мостом через улицу на проспекте Революции. И здесь же находится «стадион», который нельзя сравнивать с подобными местами в Западной Европе. Из больницы большевикам было удобно просматривать район города, занятый нашими войсками, и отсюда они пытались с помощью массированных атак изменить судьбу города.

В незабываемой ожесточенной борьбе наша пехота предприняла наступление против этого узла сопротивления и в начале заняла стадион. Отсюда большевики отступали в парк. Больница была превращена в укрепление. Местность, на которой продвигалась наша пехота, обстреливалась отсюда огнем из многоствольных и простых минометов и пулеметов. Вскоре положение начало казаться отчаянным, наступление, казалось, приостановлено. Но здесь в дело вступила немецкая ударная группа — с тыла больницы. При поддержке огнеметов самокатчики неожиданно захватили большевиков в клещи. Товарищи по другую сторону больницы внезапно увидели длинные стволы пулеметов, услышали дикий огонь пехоты и поняли, что их час пришел: они пошли на штурм больницы.

КРОВАТИ БОЛЬНЫХ КАК ПУЛЕУЛОВИТЕЛЬНЫЕ ЩИТЫ.

За каждый этаж и комнату приходилось сражаться в ожесточенных рукопашных схватках. Но что увидели наши товарищи, когда сражение кончилось! Больница, которая долго была сосредоточением тяжелых боев, была сверху донизу забита трупами женщин и детей, тяжелобольными и беспо-мощными людьми, часть которых оперировали всего несколько дней назад. Их кровати большевики использовали в качестве пулеуловительных щитов на окнах, из-за которых они вели оборонительные действия. Картина настолько бесчеловечная и мрачная, что ее никогда не забудешь. Это именно то извращение, из-за которого в Западной Германии тысячами бросали бомбы по ночам на больницы, церкви и жилые дома. Это проклятие человечества, к уничтожению которого мы все приступили.

Как уже было упомянуто, сражение казалось законченным. При обходе больницы подошли к «мужскому отделению», заваленному трупами. Это было неудивительно, так как другие помещения тоже были ими завалены. Но едва немецкие солдаты открыли (в оригинале «закрыли») двери этого помещения, так эти «больные» оказались «героями» Советской Армии, которые не могли больше передвигаться и которые в страхе лежали на кроватях и теперь из засады стреляли в немецких солдат из винтовок и пистолетов. Через несколько минут с этими подлецами было покончено так основательно, как они этого заслуживали.

Последний узел сопротивления был взят, и город мог защищаться в сознании, что в тылу можно не бояться никаких неожиданностей.

ЭВАКУАЦИЯ 200000.

Большевики не могли примириться с оставлением города. В своей бессмысленной ярости так же, как и в больнице, они использовали кровати оперированных для защиты окон от стрельбы, с утра до вечера обстреливали город, не обращая внимания на 200 тысяч жителей, оставшихся в Воронеже. Число беспомощных людей, которые были принесены в жертву при этом массовом убийстве и были погребены под развалинами своих домов, измерялось тысячами.

Будни города были сложными. Труден был вопрос о питании оставшихся в городе, и также неудивительно, когда в трудно контролировавшейся массе жителей, подстрекавшиеся большевиками фанатики «задним числом» занимались добыванием оружия и боеприпасов и на свой страх и риск совершали бандитские вылазки, конечно, только в скромных размерах. С этим отродьем было покончено быстро и основательно.

Все это привело к тому, что в первые дни августа из Воронежа было эвакуировано оставшееся население. Прочесывались целые районы города, улица за улицей, дом за домом. Большинство стремилось спастись из этого ада, они вели между развалинами безнадежное существование, потеряли свое нажитое имущество и должны были кормиться тем, что находили в домах тех, кто опрометью бежал из города вместе с отступавшими Советами. Но были также упрямые, которые втайне надеялись, что большевики через несколько недель вернутся в город, и они должны им помочь. Шедевром немецкой организованности было то, что город в заданный срок (до определенного часа) был эвакуирован.

ЖАЛКОЕ ШЕСТВИЕ.

Никто не забудет жалких верениц, которые в те дни тянулись в южном направлении к окраине города. Мало было мужчин, пригодных к несению военной службы, в основном, это были женщины и дети, старики и старухи, больные, дряхлые и калеки. Они тянулись с утра до вечера по правую и левую сторону широких песчаных улиц над Доном. Все были тяжело нагружены остатками имущества, которое они спасли или украли в развалинах. Многие захватили поспешно сбитые шаткие тачки. Для управления ими они прикрепили поперечные планки и на них налегали телом, зачастую рядом друг с другом, как волы в ярме. Им приходилось тянуть изо всех сил, узкие хрупкие колеса глубоко погружались в песок. Как часто помогали им немецкие солдаты, когда тачки застревали! Немецкий солдат доброжелателен и часто говорил сам себе: так могло бы быть и с моими женой и детьми. И он проклинал начавших эту войну.

Едва можно поверить тому, с каким стоическим равнодушием эти люди несли свою суровую долю, как они сами при таких страданиях в неведомом еще могли шутить или, передвигая слабеющие ноги, снова и снова подносить к губам бутылки с водой. Мать потеряла свое дитя, напрасно она выкрикивает его имя. Она больше его не найдет. Старуха прижимает к груди икону и шепчет молитву. Все несут чайники. Самым печальным в этой картине было следующее — когда эти толпы, усталые и истощенные, плелись по глубокому песку, внезапно налетели большевистские самолеты, спикировали над их головами, сбросили бомбы, обстреляли из пулеметов, и летчики вдобавок радовались быстрому выполнению своего «геройского поступка».

У ОБОРОНЯЮЩИХСЯ.

Мы проводили эвакуированных еще немного по их долгому пути в тыл и убедились в их разумном размещении по отдельным городам и деревням тыловых областей. Затем мы вернулись в Воронеж. Таинственное запустение лежало на улицах. Только в местах расположения полков и батальонов царила жизнь, приходили и уходили посыльные, звенели телефоны, отдавались приказы, доставлялись короткие скупые донесения, из квартир слышалось между тем одноголосое пение гармони или радиоприемников сбежавших комиссаров. Офицеры и рядовые, которые должны были жить здесь, создали, насколько позволяли условия, жилую атмосферу. Из всех уголков города они снесли сюда мебель, ковры, утварь и с помощью цветов, картин и военной привычки к порядку оборудовали квартиры, которые до некоторой степени скрашивали унылое окружение.

Они проводили в этих квартирах мало времени; они сменяли своих товарищей, которые в окопах на краю города вели наблюдение за местами расположения противника, все время под обстрелом или отражая через меньшие или большие промежутки времени атаки противника. Кроме наших самоходных артиллерийских батарей и противотанковых частей действия в Воронеже наиболее самоотверженно вела пехота. В то время, как вначале город храбро обороняла Шлезвигская дивизия, в Воронеж затем вступили баварцы и другие землячества. О их самоотверженной борьбе, бесчисленных примерах личной храбрости и спокойного выполнения долга подробно свидетельствует позднейшая история их полков.

ГЛАВНАЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ.

Мы смотрели на поле боя на северной окраине Воронежа. Какой-то фельдфебель молча сидит у стереотрубы. Он не пропускает ни малейшего движения противника. Он поднимает глаза, заметив, что кто- то стоит около, и затем объясняет: «Отдельные фигуры, которые там движутся, это большевики. Они не чувствуют, что на них смотрят, так как это место находится на небольшой возвышенности. Наши собственные позиции идут... Широкая улица, идущая с севера на юг, — это продолжение проспекта Революции. Вы там ясно видите расстрелянные советские танки. Большинство из них большевики отбуксировали назад. Из пяти-шести они делают один новый или используют подбитые танки в качестве бункеров: справа от улицы группа построек, это больница и стадион». Нужно получше посмотреть на поле с танками! Короткая поездка к нашим передовым позициям. Улица изрыта снарядами. Противотанковое заграждение, несколько бросков по осмотренной местности — и вот прямо перед нами танк. На ближней небольшой возвышенности лежат большевики и, вероятно, смотрят сюда. Они не стреляют, и поэтому можно спокойно осмотреть местность, на которой они предпринимали свои основные танковые атаки. Они надеялись отсюда прорвать немецкие фланги. Но они дошли только до этого места. И здесь они остались лежать.

ЗДЕСЬ НЕ ПРОШЕЛ НИ ОДИН ВРАГ.

Само собой разумеется, что немецкая оборона здесь располагает отборными самоходно-артиллерийскими частями, зенитными батареями и противотанковыми частями. Их заслугой является то, что многочисленные танковые атаки захлебнулись в огне наших батарей и что противник несет такие большие потери. Мы разговаривали с обер-лейтенантом Гофманом перед само- ходно-артиллерийской частью, которая подбила под Воронежем более 100 танков противника. Фюрер наградил храброго обер-лейтенанта рыцарским крестом. Немецкой зенитной батарее, которая использовалась в наземных целях, удалось за два дня расстрелять 40 танков, из них 30 за 11 минут. Нередко противотанковые орудия одним выстрелом поражают танк. Только некоторые из атаковавших танков смогли вернуться обратно, и то зачастую с тяжелыми повреждениями.

Несмотря на это, большевиков нельзя сдерживать в течение многих дней. Одна волна танков следует за другой. Обычно, позади стеной идут тесные ряды советской пехоты. Командиры и комиссары вели их под огонь наших пулеметов и противотанковых орудий. Безумие, за которым можно предполагать сговор самоубийц, если бы здесь не выполнялся холодный и бесчеловечный приказ Сталина и его генералов. Были дни, когда наша пехота отражала по 36 атак, и белое поле основного боя было усыпано убитыми или ранеными большевиками.

С трудом можно представить постороннему, что вынесла наша пехота в боях под Воронежем.

К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ДОНА.

Нельзя говорить о героических боях под Воронежем, не упоминая наших не менее достойных дивизий, построивших или удержавших по эту сторону Дона различные плацдармы, защищавших западный берег или в длительных суровых боях разбивавших большевистские планы о захвате плацдарма с северо-запада или юго-во- стока. Здесь прежде всего следует упомянуть сражение к северо-западу от Дона.

Уже в первые дни после захвата немецкая разведка установила, что большевики на этом участке стянули значительные силы, как людей, так и вооружений, с помощью которых им удалось вклиниться в немецкий фронт обороны. Поэтому не удивился никто, кто представлял себе ясную картину большевистских исходных позиций. Находившийся на этом участке немецкий армейский корпус не дал большевикам времени закрепиться на отбитой местности. Утром 24 июля немецкие дивизии перешли в контрнаступление. Их задачей было выровнять линию плацдарма и уничтожить вклинившиеся силы противника в сражении на окружение. Эти бои были исключительно ожесточенными. И хотя немецкие танки тоже несли многочисленные потери, их нельзя и сравнивать с неизмеримо большими потерями большевистских танковых войск и пехоты. Ожесточенность этих оборонительных боев можно представить себе, если вспомнить, что в первый день было уничтожено 103, а на третий день — 183 танка противника.

НИЧЕГО НЕ СТОЯЩИЕ РУИНЫ.

Большинство теперь поняли, что без желания немецкого руководства они не получат обратно лежащий в развалинах Воронеж. Город сам по себе не имеет никакой цены, потребуются десятки лет, чтобы здесь были сооружены постройки и началась новая жизнь. Но Воронеж надо было занять, чтобы лишить противника важного военно-промышленного центра. Все, что большевики могли сделать, чтобы самим разрушить город, они сделали. И к тому же прилагали все усилия для ведения бессмысленных непрерывных атак и попыток, поэтому немецкие соединения, находившиеся в Воронеже, защищали город в убедительном и ясном сознании.


Густав Штебе Offensive und Abwehr un Woronesh